Система воспитания и обучения в дворянской среде

Образование дворянских детей так же, как и жизнь их родителей, зависело от многих причин и прежде всего от имущественного состояния семьи, знатности и, наконец, пола ребенка. Мальчики в большинстве случаев обучались или домашними учителями, или в военно-учебных заведениях. Некоторая часть училась в частных пансионах. Сыновья особо знатных семей имели возможность поступить в привилегированные закрытые заведения — Пажеский корпус и Царскосельский лицей в Петербурге, Ришельевский лицей — в Одессе.

Девочки могли учиться дома или в закрытых институтах благородных девиц: в Петербурге — Смольный, Екатерининский и Патриотический, в Москве — Екатерининский. Во второй четверти XIX в. институты благородных девиц были открыты в Казани, Харькове, Нижнем Новгороде, Одессе, Киеве, Оренбурге и других городах .

Частные пансионы.

В первой половине XIX века в России существовало большое количество частных пансионов, как в столичных, так и в провинциальных городах. Они делились на три разряда в зависимости от учебной программы и платы: программа пансионов первого разряда соответствовала программе мужских гимназий, второго — уездных училищ, третьего — предполагала лишь обучение грамоте и счету. Перворазрядные пансионы стоили очень дорого. В них в основном обучались сыновья богатого и сановного дворянства. В этом учебном заведении воспитывались дети из аристократических фамилий: Голицыны, Нарышкин, князь П. А. Вяземский, граф А. П. Шувалов, граф П. Д. Толстой, сыновья подруги императрицы Марии Федоровны Александр и Константин Бенкендорфы, С. Волконский, М. Орлов.

Задачей педагогов было выработать в учащихся привычку к самостоятельной и сознательной работе. Методика преподавания для того времени была безусловно прогрессивной. «С одной стороны — строгая дисциплина, не допускающая ни малейшего исключения в раз установленном порядке, поддерживающая авторитет иезуитов среди учеников, с другой — их осмысленное и терпеливое преподавание, сопряженное с приветливым и ласковым обращением, чуждым всякой формальности». Кроме того, находясь неотлучно при воспитанниках, патеры в свободное время занимали их интересными рассказами преимущественно исторического содержания: играми или другими развлечениями. Но, к сожалению, наряду с прекрасной учебной программой иезуиты занимались и пропагандой католицизма. Впоследствии власти обратили на это внимание, и пансион был закрыт.

Обучение в пансионах II и III разрядов стоило меньше, и там учились дети менее состоятельных дворян .

Если учебная деятельность московских и петербургских частных пансионов в какой-то мере контролировалась министерством, то провинциальные пансионы, в большинстве случаев лишенные такого контроля, отличались более низким уровнем преподавания. Преподаватели там нередко бывали люди малообразованные, сомнительной нравственности, «не знающие даже тех предметов, которым учили». Особенно часто так случалось, когда директор пансиона сам брался за преподавание, как, например, было в одном казанском пансионе, где все предметы, кроме языков, вел сам владелец учебного заведения Львов. По словам бывшего ученика, он «не принадлежал к числу всеобъемлющих энциклопедистов, которые могли бы заменить преподавателей всех наук. При этом по своему характеру легкому, увлекающемуся, он не был способен к солидному, основательному преподаванию каких бы то ни было наук .» .

Нередки были случаи появления на уроках учителей в нетрезвом состоянии, опозданий и пропусков занятий. В памяти бывших учеников остались образы странных, жестоких, недостойных учителей.

В пансионах II и, особенно, III разрядов практиковались так называемые «смешанные» классы. Описание такого «смешанного» класса находим в воспоминаниях вышеупомянутого ученика казанского пансиона, в классной комнате которого помещались все учащиеся, они делились на 2 группы: старших и младших. «К старшим принадлежали пансионеры от 15 до 20 лет, к младшим 12—13 лет». Понятно, что в такой обстановке обучающий эффект был незначителен. И мемуарист, продолжая это печальное повествование, признавался: «Вспоминая теперь всю жизнь этого странного педагогического заведения, мне кажется, что главным недостатком в нем было полное отсутствие педагогики» .